“Майкл Джексон está Muerto! Ай Dios млн.! “Смуглый, глубоко озвучил диктор для местной радиостанции гринго воскликнул (да, буквально закричал). Затем, после минуты молчания проникли только мягкие скулит, он вздохнул, что я перевел как “Это для вас, сеньор Джексон” и начал играть в “Beat It”.
Я представил себе средних лет перуанский человек гладит блесток перчатки , рыдая над радио щите в распространение новостей Lima.The быстро через нашу бутылку зеленый автобус Turismo как взлетели мимо полей тлеющих сахарного тростника. Несколько хихикает бежал из спины. Кто-то из нашей группы копать вкрадчиво спрашивает, как он погиб? Другой неудачной пластической хирургии, что ли? В Америке мы часто смеялись над Майклом Джексоном.
Я не думаю, что любой из нас гринго понял, что 25 июня 2009 года – день король поп-музыки умер – станет днем траура в Huanchaco, небольшой рыбацкой деревушке и серфер горячую точку на северном побережье истины Peru.The было, хотя я не понимал, пока позже, что-то во мне (давайте решать ее, американский во мне) нужно было услышать “Beat It”, “Thriller” и “Billy Jean” на улицах этой чужой земле. Большинство дней я проснулся в тускло освещенном общежитии Huanchaco, взгляд с моей кровати (если можно назвать плиты из кожи и несколько перьев гуся матрас) в туалет (там, где мой авокадо и рис восстали ночью), и спрашивает, : Что, черт возьми, я думал, подписавшись на археологических раскопках в Перу? Ради Бога, я не делаю грязи. Три недели в моей поездки, археологии и я не были друзьями. Мы были больше похожи на экс-любителей после жестокого развала. Я думал, что я знал, что ты. Как ты мог быть таким жестоким?
Я неустанно обвиняют кино, и мои незрелые, наивно себя, для окраски гламурно и сексуально картина жесткости и грязи, которые выкапывают мертвых людей, их гончарные изделия и их лам. Где-то между водопроводной воды вызванной отравлением кишечная палочка и отсутствии треском испанский – я бессознательно попросила суп (Сопа) вместо мыла (jabón) в течение пятнадцати дней – я начал трещать, как 5000-летний этаже мы обнаружили, похоронен под первобытное пепла.
Ночью, я вырыл себе в скалистых песка Huanchaco возле стека тростника рыбацкие лодки и сомнение, если я был одним из тех уродливых американцы, не в состоянии должным образом выжить в ее принимающей страны. Было ли это скорпионов, грязи и рвоты, которые сделали меня таким несчастным? Или это мое отношение? Когда я посмотрел на отражение полумесяца на океанских волн, я знал, что я тонул.
И в странном и довольно юмористическим способом, Майкл Джексон вытащил меня из тьмы water.On день его смерти, как мое копать группы вышли из автобуса в центре Huanchaco, мы встретили тележка до зубов Тамале поставщика плохо удара высокой отмечает в Просто бей, бей! (К концу дня, я слышал, что песня поразительно двадцать семь раз – с “Thriller”, грядущего на втором месте -. И был готов биться “Beat It” ясно из моей головы) Тамале человек, пять футов, почти восьмидесятилетний старик, одетый в коричневый цвет белья, покачал бедрами с каждым грохот музыки. Просто бей! Shake. Бей! Shake.Surely это, подумал я, это самое абсурдное отображение обожествление я буду видеть весь день. Неправильно. Рыбаки, которые понимали два слова английском подпоясанный из песни с “Thriller” с большей точностью, чем я мог.
Как они знаю, что это близко к полуночи, но не может рассчитывать один, два, три? Даже не начинайте меня о том, как хорошо они moonwalked. (Я даже не могу лунную походку, и я американец!) Джексон дани продолжались и в ночь, как король поп баллады, вместо современного смесь испанской песни о любви и хип-хоп, повторил с крыши трехэтажного балконы. Я тоже сделал переключатель: торговые сидя в одиночестве на пляже-мрачное которые оглядываясь назад было не так темно, все-таки – для подтягивания некоторые тротуаре с другими экскаваторы, как мы рифленые на “Beat It” под звездным, перуанские sky.
It слишком простой сказать, что двадцать четыре часа воздействия Майкла оптимистичной мелодии привели меня к обмену моих тонких американских кожи для ручной вязки свитер ламы. Huanchaco и я все еще были наши различия (и Бог знает, археологии и я никогда не будет снова друзья), но что-то о том дне, король поп-музыки умер, что успокоило меня. Может быть, это было то, что через несколько часов после радио объявление, двух выходцев побрел ко мне на улице, мальчик, который облил меня с ружьем супер-проливной дождь воды лишь несколько дней раньше, и женщина, которая за мной из своего двора (из-за Конечно, как американец, я, несомненно, зараженных свиным гриппом) теперь спросите если бы я знал, Майкл Джексон.
Мои губы переехал в форме слова “нет”, но я быстро остановил их. Вместо этого, я медленно и мощно ответил: “Si, Si” и наблюдал за их лицами смешать с благоговением, зависть и немного грусти. Впоследствии, мальчик воздержался от брызгали мне, и женщина никогда не обвинил меня загрязняющих ее страны с Л. gripa.The остальные поездки было пятно битой посуды, Ceviche и походы скалистыми горами. Но всякий раз, когда я упал, я думал о тех двух горожан, moonwalking рыбаков и высокие ноты Тамале человека. Вскоре, я буду напевать “Beat It”. Это было почти год, начиная с короля поп-музыки умер, и эта песня до сих пор тянет углы рот в странной улыбкой. Вот вам, сеньор Джексон.